Недавнее закрытие судоходства через ключевой Ормузский пролив и неудачная попытка частичного перезапуска движения в минувшие выходные вновь продемонстрировали, насколько неопределенной остается судьба этого стратегического маршрута транспортировки нефти и газа. Уже сейчас ясно: даже после достижения мирных договоренностей возвращение к довоенным объемам перевозок займет не недели, а месяцы, а возможно, и годы.
В ответ на действия США власти Ирана объявили об ужесточении контроля над проливом: иранские военные обстреляли несколько судов и предупредили экипажи, что проход закрыт, хотя всего несколькими часами ранее Тегеран заявлял о готовности открыть судоходный коридор. Спустя сутки американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход объявленной блокады. По данным спутникового мониторинга, к полудню понедельника через Ормузский пролив сумели пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, при этом пригрозив возобновлением военных действий в случае новых помех для свободного судоходства.
Фактическое закрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по иранской территории 28 февраля. С того момента движение через акваторию, по которой в обычный период проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Экономические последствия проявились быстро и оказались крайне тяжелыми. В Персидском заливе были заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило компании останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьезный удар по экономике стран от Азии до Европы.
Вооруженный конфликт повредил энергетическую инфраструктуру региона и обострил дипломатические противоречия между государствами Персидского залива и их партнерами.
Когда рынок сможет вернуться к довоенным объемам?
Перспективы восстановления зависят не только от политических договоренностей между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль будут играть логистика, наличие страхового покрытия для судов, стоимость фрахта и готовность судовладельцев брать на себя повышенные риски.
Первыми покинут Персидский залив около 260 судов, уже оказавшихся там в ловушке, с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн сжиженного природного газа, по оценкам Kpler.
Ожидается, что основная часть этих грузов отправится в азиатском направлении: на долю Азии в обычное время приходится около 80% экспорта нефти и 90% поставок СПГ из Персидского залива. По мере выхода загруженных танкеров в регион начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они будут направляться на крупнейшие терминалы погрузки, включая Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и порт Басра в Ираке.
Их первоочередной задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые стремительно заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют порядка 262 миллионов баррелей — это эквивалент почти 20 суток добычи. Переполненные склады не позволяют быстро нарастить производство до полного восстановления экспорта.
Даже при открытом проливе логистика танкерных перевозок будет сдерживать возвращение энергетических потоков к прежним масштабам. Типичный круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а маршруты в Китай, Японию и Южную Корею — по два месяца и более.
Ситуацию осложняет и ограниченное количество самих танкеров: значительная часть флота задействована в поставках нефти и СПГ из Америки в Азию, где рейсы в один конец могут длиться до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возврат погрузочных операций в портах Персидского залива к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам аналитиков, займет не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
«Замкнутый круг» производства и судоходства
По мере поэтапного возобновления загрузки танкеров крупнейшим производителям региона, таким как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придется перезапускать добычу на законсервированных месторождениях и восстанавливать работу остановленных НПЗ.
Это потребует сложной координации: необходимо возвращение тысяч квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных на время конфликта. Темпы восстановления будут зависеть и от наличия свободных резервуаров в прибрежных терминалах. В итоге формируется замкнутая система взаимозависимости: без отлаженного судоходства нельзя нарастить добычу, а без роста добычи невозможна нормализация экспортных потоков.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление позволяет вернуть добычу к довоенным уровням примерно за две недели. Еще около трети месторождений смогут выйти на прежние объемы в течение полутора месяцев при условии безопасности в регионе и восстановления поставок оборудования и материалов.
Оставшиеся 20% объектов, где добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, столкнулись с серьезными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждения оборудования и перебои с электроснабжением потребуют продолжительных ремонтных работ и инвестиций.
Долгосрочные потери для инфраструктуры
Крупные энергетические объекты региона понесли значительный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Часть стареющих и технически сложных месторождений, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не вернется к прежним объемам добычи.
Часть выпавших объемов со временем можно компенсировать бурением новых скважин, однако этот процесс растянется минимум на год и возможен лишь в условиях относительной безопасности и стабильности.
После разгрузки скопившихся танкеров и стабилизации добычи Ирак и Кувейт смогут начать поэтапную отмену режима форс‑мажора — контрактных оговорок, позволяющих приостанавливать экспорт в случае войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Даже при самом благоприятном сценарии — если мирные переговоры завершатся успехом, не произойдет новой эскалации и инфраструктурные потери окажутся ограниченными — полное возвращение операций к довоенным масштабам в ближайшие годы выглядит маловероятным.
