«Стена дронов», возведённая вдоль линии фронта, заметно увеличила потери российских войск. По результатам анализа бюджетных данных регионов и оценкам экспертов, в среднем в 2026 году армия теряет около 9 тысяч человек в месяц — примерно 300 человек в день.
По оценкам аналитических центров, рекордные месячные потери приходились на август и декабрь предыдущего года — более 12 тысяч человек в месяц. По сравнению с началом 2024 года число погибших на фронте примерно удвоилось: тогда это было порядка 4 тысяч человек в месяц. Совокупные потери, включая раненых, к началу 2026 года оцениваются примерно в 1,2 миллиона человек; среди них до нескольких сотен тысяч погибших, что сопоставимо с населением таких городов, как Смоленск, Белгород или Чита.
За четыре года конфликта эти потери в разы превосходят советский опыт в Афганистане и потери времен Чеченских войн: по некоторым сопоставлениям, речь идёт о десятках раз больше погибших по сравнению с отдельными военными конфликтами второй половины XX — начала XXI века.
Территория и динамика фронта
Несмотря на крупные человеческие потери, за последние два года зона контроля расширилась лишь на около 8,4 тысячи км²: примерно 0,6% территории было взято в 2024 году и ещё 0,8% — в 2025‑м. В 2026 году, по оценкам специалистов, армия впервые за несколько лет фиксирует и обратную динамику — потерю территорий: порядка 116 км² в апреле и около 281,1 км² в мае.
Политические расчёты и планы руководства
Несмотря на стагнацию на фронте, ухудшение экономической ситуации и снижение рейтингов, руководство не отказалось от целей наступления. По сведениям источников, близких к центрам принятия решений, сохраняются планы по установлению контроля над Донбассом к концу года, а также более широкие амбиции по расширению контроля на некоторые другие регионы Украины.
Военные руководители, как сообщается источникам, заверяли о возможности взять под контроль ключевые территории в обозримые сроки; при этом исключения для отдельных областей, имеющих символическое значение, не планируется.
В сумме наблюдается диссонанс между масштабом человеческих потерь и относительно скромными территориальными результатами, что создает дополнительные вызовы и риски как для военной кампании, так и для внутренней политической и экономической стабильности.