Государство отбирает активы миллиардеров: дело «Русагро» и волна национализаций в России

Вадим Мошкович, совладелец одной из крупнейших сельскохозяйственных групп страны «Русагро», лишился контроля над созданным им бизнесом. Его состояние оценивают примерно в $2,9 млрд. Обвинения в коррупции и последующее изъятие активов воспринимаются как сигнал другим представителям крупного бизнеса.

С 2022 года в России нарастает волна национализаций: по подсчетам адвокатских практик, возбуждено свыше 100 дел, а изъятые активы оцениваются в триллионы рублей. Государству нужны дополнительные ресурсы для финансирования военных расходов, и приостанавливать отъем активов власти, похоже, не намерены.

Некоторые из самых богатых бизнесменов пытаются смягчить ситуацию через крупные безвозмездные перечисления в бюджет. В частных встречах обсуждались добровольные пожертвования на сотни миллиардов рублей; после таких контактов некоторые компании уже перечисляли в государственную казну значительные суммы.

Ряд олигархов — в том числе те, кто ранее занимал государственные посты — не защищён от претензий. Конституционные и судебные решения последних лет расширили возможности для применения антикоррупционных норм, позволяя изымать имущество, если оно было приобретено с нарушением запретов.

История с «Русагро» лишь один из примеров: за последние годы у частных владельцев изъяли сотни предприятий, включая автодилеров, металлургические заводы, горнодобывающие компании, крупнейших зерновых трейдеров, операторов складов, аэропорты и морские порты, а также крупные агропромышленные и пищевые холдинги.

Связи бизнесменов с государством одновременно дают им преимущества и делают уязвимыми: участие в государственных структурах или долговременное взаимодействие с властями не гарантирует защиты от последующих претензий. Это держит элиту «на коротком поводке», используя комбинацию стимулирующих и карательных мер.

Кремль рассчитывает на лояльность ключевых участников системы, поддерживая её как кнутом, так и пряником.

Аналитики указывают, что подобная практика усиливает неопределённость для инвесторов и владельцев: статус в элите остаётся условным, а риск потери активов сохраняется даже для давних соратников власти.

На фоне этой кампании многие крупные компании и бренды оказались под контролем государства или под повышенным надзором. Экономические последствия волны национализаций охватывают разные сектора и требуют внимания регуляторов и бизнеса.