Возле штаб‑квартиры технологической компании Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против политики иммиграционной и таможенной службы США, с которой фирма сотрудничает.
Что за манифест опубликовала Palantir
Palantir, разрабатывающая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором описаны принципы «новой эры сдерживания», основанной на технологиях искусственного интеллекта.
Документ был размещен 18 апреля в официальном аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с директором по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна служить началом теоретического обоснования деятельности компании.
Ключевые тезисы: от «долга Кремниевой долины» до превосходства культур
1. Технологический сектор США, по мысли авторов, «находится в моральном долгу» перед страной, обеспечившей его рост. Инженеры и предприниматели Кремниевой долины объявляются обязанными участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они ставят под сомнение, действительно ли iPhone и похожие потребительские продукты являются высшим достижением цивилизации, и утверждают, что такое представление сужает горизонты развития технологий.
3. В манифесте говорится, что одной только «бесплатной электронной почты» недостаточно: культура и элиты могут быть оправданы лишь в том случае, если обеспечивают экономический рост и безопасность общества.
4. «Мягкой силы» и одной морализаторской риторики, считают авторы, недостаточно. Для победы демократических обществ нужна «жесткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. По поводу вооружений на базе ИИ утверждается, что вопрос не в том, появится ли такое оружие, а в том, кто и с какой целью его создаст. В документе говорится, что противники США не будут тратить время на показательные дискуссии, а сразу перейдут к действиям.
6. Авторы выступают за всеобщую воинскую обязанность. Обществу предлагается отказаться от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделены всеми гражданами.
7. В манифесте подчеркивается, что если американским военным требуется более современное вооружение или программное обеспечение, его нужно создавать. При этом дискуссия о допустимости военных операций за рубежом, по мнению авторов, не должна подрывать поддержку тех, кто уже находится в зоне риска.
8. Заявляется, что чиновники не обязаны быть «жрецами», а система вознаграждения в госслужбе такова, что при аналогичном подходе бизнесу было бы трудно выжить.
9. Предлагается относиться снисходительнее к людям, выбравшим публичную политику. Полное вытеснение прощения и терпимости к человеческим противоречиям, говорится в документе, может привести к появлению лидеров, о которых общество позже пожалеет.
10. Авторы критикуют «психологизацию» политики, когда люди ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых политических фигур, что в итоге приводит к разочарованию.
11. Общество, по мнению авторов, стало слишком поспешно «уничтожать» оппонентов и радоваться этому. Победа над противником, утверждается в манифесте, должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. Заявляется, что «атомный век заканчивается»: эпоху ядерного сдерживания, по их версии, сменяет новая эра — сдерживание на основе ИИ.
13. В отдельном пункте говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем США. Признавая, что государство далеко от совершенства, авторы отмечают, что возможностей для людей без наследственных привилегий там якобы больше, чем где‑либо еще.
14. Американская мощь, по формулировке манифеста, обеспечила «исключительно долгий период мира» без прямых военных столкновений великих держав. Отмечается, что несколько поколений не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую Европа теперь якобы платит высокую цену; аналогичный пацифизм Японии, по мысли составителей, влияет на баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают «аплодировать» тем, кто пытается создавать новые технологии там, где рынок оказался бессилен. В качестве примера упоминаются масштабные проекты Илона Маска, которые, как утверждается, часто высмеиваются вместо оценки их результата.
17. Кремниевой долине предлагается активно участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как часть американских политиков, по оценке манифеста, фактически уклоняется от решения этой проблемы.
18. Авторы критикуют «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, которое, по их мнению, отталкивает талантливых людей от государственной службы и приводит к тому, что во власти оказываются малокомпетентные и пустые фигуры.
19. Отдельно подвергается осуждению публичная осторожность: люди, старающиеся никогда не сказать ничего «неправильного», по оценке авторов, в итоге не говорят ничего существенного.
20. Манифест призывает противостоять нетерпимости к религии в части элитной среды. Утверждается, что враждебность к религиозным убеждениям показывает закрытый и менее открытый характер их политического проекта.
21. В документе говорится, что одни культуры якобы обеспечили величайшие достижения, а другие остаются «неэффективными и регрессивными». Подчеркивается, что современная догма формального равенства культур и запрета на оценочные суждения игнорирует различия между ними.
22. Авторы выступают против «поверхностного и пустого плюрализма» и утверждают, что США и другие западные страны десятилетиями избегали четкого определения национальной культуры во имя инклюзивности, не отвечая на вопрос, что именно должно быть инклюзивным.
Как отреагировали медиа и эксперты
Отраслевые издания отмечают, что манифест затрагивает широкий спектр тем — от призывов к участию Кремниевой долины в обороне США и идеи всеобщей воинской повинности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В пункте 21 прямо говорится, что отказ от иерархических оценок культур скрывает тот факт, что одни субкультуры создавали прорывные достижения, тогда как другие были посредственными или даже «регрессивными и вредными».
В разделе о военном применении ИИ подчеркивается, что спорить о допустимости разработки такого оружия бессмысленно — ключевым считается вопрос, кто именно и с какой целью создаст эти системы. Противникам США приписывается готовность использовать критически важные технологии для армии и безопасности без долгих дискуссий и ограничений.
Отдельный резонанс вызвали формулировки о послевоенном статусе Германии и Японии, где утверждается, что послевоенное ограничение военной мощи этих стран было чрезмерным и теперь дорого обходится Европе и влияет на расклад сил в Азии.
Публикация манифеста вызвала оживленные споры среди технологических предпринимателей, политиков и в СМИ. Комментаторы обратили внимание на предложение вернуть обязательный призыв на военную службу в США, отмененный после войны во Вьетнаме, а также на критику культурной инклюзивности и плюрализма, которую некоторые обозреватели сопоставили с риторикой западных националистических движений.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, работающий в Венском университете, охарактеризовал документ как пример «технофашизма».
Глава расследовательской организации Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезисы о «иерархии культур», отметил, что их принятие фактически ведет к негласному разрешению применять разные стандарты проверки к разным странам и группам. Формально процедуры могут выглядеть одинаково, но их демократическая функция, по его мнению, исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи: компания, публикующая манифест, зарабатывает в том числе на контрактах с оборонными и миграционными ведомствами. Поэтому, считает он, изложенные 22 пункта — это не отвлеченные философские рассуждения, а публичная идеология бизнеса, чья выручка прямо связана с продвигаемой политической повесткой.
Реакция в Великобритании и вопросы к госконтрактам
Обсуждение манифеста вышло и на политический уровень в Великобритании. Там ряд депутатов поставил под сомнение целесообразность крупных государственных контрактов с Palantir.
Британские СМИ напоминают, что компания получила в стране соглашения на сумму более 500 миллионов фунтов стерлингов, включая контракт примерно на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли назвал документ, в котором оправдывается государственное слежение за гражданами с помощью ИИ и одновременно поддерживается идея всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла появление манифеста «крайне тревожным». По ее словам, компания «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны». Если технологический подрядчик пытается диктовать политический курс и определять приоритеты государственных инвестиций, добавила она, то речь идет уже о структуре, претендующей на гораздо большую роль, чем просто поставщик IT‑решений.
