Возвращение Наталии Гинзбург к читателям
Роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург «Все наши вчера» впервые вышел в 1952 году. В последние годы на Западе её книги стали активно переиздавать, а ведущие авторки современной прозы называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы, на чьём опыте они учились. Феминистская оптика важна для её текстов, но сегодня русскоязычного читателя особенно привлекает исторический и антивоенный пласт романа.
Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала восторженные рецензии на её автобиографические эссе, а Рейчел Каск говорила о прозе Гинзбург как об «эталоне нового женского голоса». Список поклонниц можно продолжать: влияние её книг ощутимо далеко за пределами Италии.
Сегодня Гинзбург переиздают, читают, разбирают в университетских курсах и ставят на сцене по всему миру. Новый всплеск интереса начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вернул итальянскую литературу XX века в центр внимания. В числе «открытых заново» авторов оказалась и Наталия Гинзбург.
Биография: молодость под фашизмом и две вдовьи утраты
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на годы фашистской диктатуры в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и активным противником режима. За свою позицию он вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям.
Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После немецкой оккупации Италии Леоне арестовал вермахт, а затем его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них, Карло Гинзбург, впоследствии стал крупным историком.
После войны Гинзбург перебралась в Турин и работала в издательстве «Эйнауди», основанном в том числе её первым мужем. Она дружила и сотрудничала с крупнейшими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти годы она перевела на итальянский язык «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала собственные книги, принесшие ей литературную славу. Среди них особое место занял «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за исследователя Шекспира Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже снялись в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» — сохранились фотографии, где они запечатлены рядом с режиссёром.
В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови. Перелитая кровь оказалась заражённой, и в возрасте 49 лет он умер. Так Гинзбург овдовела во второй раз. У супругов было двое детей, оба родились с инвалидностью, сын не дожил до года.
В 1983 году писательница сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левых взглядов, выступала с пацифистских позиций и добивалась легализации абортов. Наталия Гинзбург умерла в 1991 году в Риме. До конца жизни она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
«Семейный лексикон» и «Все наши вчера»: с чего начать чтение
Интерес к Гинзбург в России усилился после того, как её книги стали активно издавать по‑английски. На русском уже вышли два ключевых романа в современных переводах. Сначала был опубликован «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».
Эти книги во многом пересекаются по темам и сюжетам, поэтому знакомство с творчеством Гинзбург можно начать с любой из них. Важно лишь учитывать различие в эмоциональном строе. «Семейный лексикон» на две трети построен на юморе и только на треть — на грусти, тогда как в «Все наши вчера» пропорция обратная: здесь чаще приходится переживать и сопереживать, но те редкие моменты радости вызывают настоящий, громкий смех.
О чём роман «Все наши вчера»
Действие романа разворачивается на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. В центре повествования — две семьи, живущие по соседству. Первая — обедневшая буржуазная семья с сиротами‑мальчиками и девочками. Вторая — владельцы мыльной фабрики: избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, прислуга.
В начале книги героев кажется очень много: жизнь при фашистском режиме ещё сохраняет внешнюю «мирность». Но по мере того как в страну приходит война, сюжет резко меняет тон. Начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, казнью Муссолини и попыткой выживших героев собраться вновь в родном городе, не представляя, каким будет их будущее в разрушенной стране.
Анна: взросление на фоне катастрофы
Одной из центральных фигур романа становится Анна, младшая из сестёр в обедневшей буржуазной семье. Читатель видит её путь от девочки к подростку: первую влюблённость, первую трагедию — незапланированную беременность, — отъезд в деревушку на юге Италии и второе тяжёлое испытание под самый конец войны.
К финалу Анна превращается из растерянной, дезориентированной девушки в женщину, мать и вдову — человека, которого война научила горю и который чудом выжил, желая теперь лишь одного: вернуться к тем немногим родным, что остались живы. В этом образе легко увидеть автобиографические мотивы самой Наталии Гинзбург.
Семья и язык как главные темы прозы Гинзбург
Семья — одна из ключевых тем творчества писательницы. Она не идеализирует семейные связи и не обрушивается на них с инфантильным гневом. Её интересует, как именно устроен этот узкий круг людей, какие невидимые правила в нём действуют.
Особое внимание Гинзбург уделяет языку: каким тоном родные шутят или ругаются, какими словами сообщают дурные и хорошие новости, какие выражения становятся частью «семейного словаря» и сопровождают нас десятилетиями — даже когда родителей уже нет в живых. Здесь заметно влияние Пруста, которого она переводила во время войны и ссылки: французский модернист одним из первых исследовал связь между языком семьи и глубинной памятью.
Простой язык против риторики фашизма
Бытовые сцены требуют сдержанности, и «Все наши вчера» написаны именно так — предельно простым, повседневным языком, каким люди разговаривают дома, болтают с близкими или остаются один на один с тяжёлыми мыслями. Гинзбург принципиально избегает высокопарности и пафоса — это её сознательный ответ на напыщенную риторику фашистского государства, на язык тиранического лозунга.
В переводах на русский ощущается тонкая работа с речью героев: шутки, оскорбления, признания в любви и ненависти — всё это звучит естественно и помогает почувствовать эмоциональный диапазон оригинала.
Как по‑разному читают Гинзбург в России и за рубежом
В разных языковых и культурных контекстах тексты Гинзбург воспринимают не одинаково. На Западе её книги вернулись к читателю примерно десять лет назад — в относительно спокойное время и на волне возрождения интереса к феминистской литературе. На этом фоне многие современные авторки увидели в прозе Гинзбург прежде всего образец нового женского голоса.
В России же переиздание её книг пришлось на совсем иной исторический момент, когда ощущение мирной, стабильной жизни уже стало частью прошлого. На первый план для многих читателей выходят не только гендерные и семейные темы, но и опыт выживания в авторитарном и милитаризованном обществе.
Почему стоит читать Наталию Гинзбург сегодня
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она честно и с горечью показывает, как люди существуют в условиях фашистского государства и войны. Но её проза не лишена надежды. Наоборот, знание её биографии и внимательное чтение романов позволяют по‑новому взглянуть на собственный опыт жизни в трудное и тревожное время — чуть более трезво и взрослым взглядом.
Уже одно это — весомая причина открыть «Все наши вчера» и другие книги Наталии Гинзбург.
