Как ограничивают доступ к делам репрессированных
Государственные архивы и ведомственные фонды сохраняют дела репрессированных, протоколы допросов и акты о расстрелах. По закону доступ к личной и семейной тайне ограничен на 75 лет; после этого материалы могут изучать не родственники.
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам страны. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве, потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения зафиксировали в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года сообщил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Причины региональных распоряжений остаются неясными.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области отказалось выдать копию дела реабилитированного.
Редекоп подал иск в Верховный суд. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; решение осталось в силе после апелляции.
Как раньше ограничивали доступ к прошлому
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил акт о расстреле прадеда из архива ФСБ. В 2019 году Новосибирский госархив закрыл партийные фонды КГБ и управление внутренних дел — для проверки документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента объяснила новые меры защитой архивной информации от искажений и использования в интересах недружественных стран. Историки считают, что закрытие архивов связано с изменением государственной исторической политики. Ограничения мешают не только исследованиям: сложнее готовить книги памяти, устанавливать имена жертв для проектов вроде «Последнего адреса».
#горизонтальнаяРоссия
